КРАСАВИЦЫ ВОЙНЫ

Грешен я. Побывав на приеме в Измалковской поликлинике, я не мог не отметить (старый пень!), как красивы обслуживающие нас женщины — врачи, медсестры. А потом вспомнились, при данном случае, другие красавицы — красавицы военного времени. И их никак забыть нельзя. Мне и было-то в то время всего шесть лет. Но меня и тогда пленила красота душевных санитарочек, с которыми свела судьба.

…Начало весны 43-го. Наша семья возвращалась из эвакуации домой. Пересадки, пересадки. И на одной ж/д станции остановился санитарный поезд. Других поездов в нашем направлении не было. Наш отец — раненый офицер, с подвешенной на перевязи рукой — хлопотал устроить свою семью на поезд. Но: «нельзя», «нельзя», «нельзя». А — «надо», «надо», «надо». И работники на станции и персонал поезда, глядя на детишек, где один другого меньше, и, видя как стынут они на холоде, позволили себе перешагнуть через это «нельзя». Видать, одна из ответственных промолчала, другая нарочито отвернулась. А санитарки одного вагона тем временем спешно похватали нас к себе. Сейчас я думаю, что те санитарки сильно истосковались по мирной семейной жизни. Познавшие бомбежки, кровь и стоны раненых, носилки с умершими от ран, неподдельно были рады принять детвору. А еще следует отметить тот факт, что люди от чистого сердца были рады, что эвакуированные стали возвращаться на родину. Это был долгожданное время. Уже чувствовался перелом в войне в лучшую сторону. А мы были подобны птицам, возвращавшимся ранней весной  к родным гнездам.

Нас поместили в маленькое купе, где обитали санитарки. Они провели ночь, сменяя друг друга, с нами. Утром нам, еще сонным, принесли завтрак. Это был, по-моему, перловый суп, оставшийся от раненых. Мы, кажется, никогда и ничего вкуснее не едали. Быть может, от того, что все время эвакуации ели что придется и когда придется. А тут в тепле, да такая вкуснотища! Санитарки брали нашу младшую сестренку и нянчили, нянчили. Потом, сменившись, бралась тетешкать другая. Им бы так и нянчиться с детьми, но они на войне. Сестренку, что повзрослее, качали на своих  ногах. А мы, ребята-дошколята, чувствовали себя взрослыми. И многое уже понимали.

К раненым в вагоне нас не пускали. А там… рядами, ярусами лежали на дощатых настилах раненые. Полон вагон. И только посреди рядов был проход. Сейчас я думаю, что тот вагон был раньше купейным, но с войной перегородки были удалены. Раненые лежали спокойно. А утром в туалете меня поразило обилие крови. Ею были измазаны все стены. Особенно пугающе выглядело туалетное окно. Ночью кто-то из раненых пытался на ходу поезда (видать, в горячке), выброситься из окна. Лез на стену и бился об нее. Посрывал бинты и повязки, кричал громко и безутешно. А мы, дети, уже привыкшие ко многому, безмятежно спали и ничего не слышали.

Сейчас я думаю, что война — войной, а люди несмотря ни на что оставались людьми. В них пробудились самые лучшие качества. В нашем случае при санитарном поезде все причастные старались помочь раненому офицеру с устройством  семьи. Люди подарили нам свое внимание и заботу. А кроме всего прочего они, как я их воспринимаю до сих пор, были еще и очень красивы.

Тем событиям уже за 70 лет. Но красота военных медичек до сих пор сохраняется в моей памяти.  А измалковские красавицы в поликлинике напомнили мне вдруг о давнем былом из военного детства…

Ю. МАШКАРИН.

About oleg

ответственный секретарь газеты «Сельский Восход»
This entry was posted in Память. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий